Служители Милосердия / Servants of Mercy

Служители Милосердия — межконфессиональное братство охотников, верящих, что противоестественные существа когда-то были людьми, поражёнными проклятиями, которые растлили их души. Отделить скверну от такого создания можно единственным способом — уничтожив сосуд, что её удерживает. Большинство Служителей охотятся, потому что верят: внутри монстра заперт человек, и освободить его — милосердие.

Основала группу ячейка больничных капелланов, решивших защищать живых и спасать души своей добычи. Из этой первой ячейки католик Бенедикт ДеЛюка почти отошёл от полевой работы, буддист Ицудзи Оно уже вынужден был уйти на покой из-за ранения, а остальные Служители первого поколения погибли в Охоте.

Большинство Служителей верит: сразив монстра (или проведя экзорцизм над призраком), они позволяют его душе наконец отправиться туда, где ей место, — в рай или в новое перерождение, в зависимости от веры Служителя. Среди них много людей авраамических и дхармических религий, и говорить они привыкли соответственно, но вера здесь — лишь слово: нерелигиозные и атеистичные Служители заменяют «душу» человечностью или сознанием, «веру» — убеждением, а «божественное руководство» — чутьём. Вместо священника, коэна или монаха у такого Служителя — преподаватель этики или волонтёр бесплатной столовой, а вместо чёток — книги или памятные талисманы.

Служители обращаются к действующим охотникам, которые пытаются примирить убийство с заповедями своей веры. Многие такие ветераны влились в молодое наследие вторым поколением, а обученные ими охотники стали третьим.

Третье поколение происходит в основном из местной методистской церкви и буддийского храма. Служители работают под прикрытием программы помощи молодёжи, патрулируя улицы по ночам: официальная миссия — удерживать местных подростков от неприятностей, на деле — Охота на монстров, угрожающих району. Они молоды, амбициозны и быстро завоёвывают уважение общины — всё, что нужно, чтобы притянуть будущее четвёртое поколение Служителей. Беда в том, что это четвёртое поколение пока слишком юно, слишком любопытно и слишком плохо экипировано, а ресурсов исправить это у Служителей нет. Ужас их вербовки в том, что она слишком притягательна: лишь вопрос времени, когда эти подростки погибнут.

Служители принимают людей любых духовных путей — даже охотников, чья «вера» сугубо гуманистична. У наследия склонность к граням Изгнание сверхъестественного и Противодействие сверхъестественному, с предметом веры в качестве фокуса — особенно популярны чётки.

Некоторые ветераны Служителей умеют благословлять боеприпасы, делая их действенными против конкретного противоестественного врага: исполнителю обряда нужно знать имя добычи и провести хотя бы вечер в молитве о её спасении (перк Обряд благословения боеприпасов у грани Изгнание сверхъестественного, см. `/hunter/edges/repel-the-unnatural`).

Поскольку их вера часто выражается в пожертвованиях, у Служителей не всегда есть средства на дорогие преимущества и грани. Впрочем, в зависимости от региона и оружейного законодательства кое-какое снаряжение им удаётся добывать по дешёвке. Предание наследия — «Дарующий милосердие».

Бенедикт ДеЛюка — Лишённый сана (проводник-архетип «Лишённый сана») и один из основателей Служителей Милосердия. Он был оперативником Общества Святого Леопольда, но не ужился с догмами и негибкостью организации: Бенедикт не верит, что кто-либо лишён Господнего спасения, и не считает противоестественных созданий просто чудовищами на заклание. Годы спустя он стал капелланом госпиталя Мёрси, а когда на пациентов начал охотиться оборотень — собрал других капелланов, чтобы выследить зверя. После долгого богословского спора капелланы заключили: душу монстра (которую они считали человеческой) можно спасти, уничтожив его проклятую бренную оболочку. Теперь, на седьмом десятке, Бенедикт наставляет новые поколения наследия и как бывший капеллан утешает и консультирует охотников любой веры.

Хацонэль — Ангел-хранитель (проводник-архетип «Ангел-хранитель»). Истинное происхождение Хацонэля неизвестно, но он неизменно является Служителю Милосердия в кризисе веры — и разным охотникам в разном облике: библейским ангелом с пернатыми крыльями, бодхисаттвой, говорящим горящим кустом — словно подстраиваясь под ожидания. Хацонэль укрепляет Служителя в вере, говорит, что его дело милосердно и праведно, выслушивает и ободряет. На прямые вопросы отвечает загадками или цитатами из священных текстов веры охотника — и совет всегда оказывается указанием на скрытую истину, иногда — когда уже слишком поздно. Своих целей Хацонэль не раскрывает, что тревожит и Бенедикта, и Ицудзи: либо сущность истинно бескорыстна, либо что-то скрывает.

Служители Милосердия предельно практичны и преданы своей общине. «Проклятый» — непосредственная угроза району, и с ним нужно покончить. Если это действительно заразная ликантропия, одним оборотнем дело не ограничится: сколько времени нужно проклятию, чтобы проявиться? Есть ли в районе другие заражённые? И можно ли снять проклятие прежде, чем оно окончательно растлит душу и милосердие останется единственным выходом? Что будет дальше, Служители всерьёз не думали: на людей всегда охотится очередной монстр — значит, им и займутся.

Отдельная битва — остаться собой, набираясь опыта Охоты. Один вампир — заблудшая душа, два — невыразимая трагедия, но наступает момент, когда видеть в них людей, достойных искупления, становится всё труднее. Служитель, переставший различать человека под монстром, почувствует себя в наследии чужим. А с другой стороны — раз за разом даровать милосердие, то есть убивать тех, кого считаешь в конечном счёте людьми, — само по себе становится кошмаром. Если Служители не полягут в поле, эта этическая ловушка грозит им эмоциональным выгоранием.