Кровавые Охотники / Blood Hunters

«Гони тварей тьмы обратно в тень. Возложи собственную человечность на алтарь Охоты, и пусть мрамор станет алым от нашего подношения. Отдавай — и отдавай! Отдавай, пока не иссякнет жила и бьющееся сердце не обратится в прах. Пей глубоко то, что было осквернено, и очисти его вновь» (Литания Кровавого Охотника). Если кровопийцы кормятся людьми, чтобы поддерживать пародию на жизнь, — что кровь вампира может дать человеку? Глупых вопросов не бывает, есть лишь измеримые риски. Кровавые Охотники (Blood Hunters) приняли этот риск и платят за силу добровольным изгнанием из мира, который поклялись защищать. Своё мученичество Кровавый Охотник носит с гордостью.

Говорят, всё началось, когда Сильвия Гутьеррес (Sylvia Gutierrez) потеряла рассудок. После долгих лет погони за вампиром, убившим её напарника, она наконец одолела его — и в приступе исступлённой ярости разорвала твари горло собственными зубами. Кровавая Сильвия, с алыми потёками на подбородке, в ту же ночь вырезала целое гнездо, и два десятилетия спустя Кровавые Охотники церемониально идут по её стопам.

Наследие продолжает «славную традицию» Кровавой Сильвии — кормиться вампирами. Убитые вампиры быстро усыхают в бесполезные оболочки или рассыпаются прахом, но Кровавые Охотники научились удерживать добычу на самой грани окончательной смерти достаточно долго, чтобы забрать свой багровый трофей. Никто уже не прогрызает вампирскую плоть зубами: побеждённых обычно подвешивают над чаном и сцеживают кровь, вскрывая всё новые порезы и избивая тварь до полусмерти, — у нежити нет работающего кровообращения, и кровь приходится «выгонять». Жестоко? Кровавые Охотники не видят причин для чести или сочувствия к чудовищу.

Мир Кровавых Охотников ограничен тёмными подвалами, подземными парковками, фургонами с наглухо тонированными стёклами и глухими переулками. Дело не в том, что они больше не выносят солнца, — просто под покровом ночи им привольнее. Ну и показываться на глаза лишний раз не стоит: ветераны наследия выглядят скверно. Многие напоминают не почтенных старцев, а трупы, на которых едва держится кожа; у самых бледных под сморщенной кожей видно, как пульсируют истерзанные чёрные вены, а те, кому повезло с внешностью, сходят за обычных людей, пока не заговорят — обнажив клыки, почти как у их добычи. За этими искажёнными оскалом лицами скрывается знание охотников, понимающих свою добычу на пугающе первобытном уровне.

Кровавые Охотники не ограничивают Охоту кровососами: смысл их существования — защищать человечество от чудовищ, а вампирская кровь лишь средство. По крайней мере, так они себе говорят.

Кровавые Охотники вербуют людей, пострадавших от вампиров. К несчастью, их обучение так же безжалостно, как и всё остальное в наследии: вложить в руки выжившего кол и велеть убить пиявку, которая его мучила («и не забудь собрать кровь!»), — обычная практика. Повторяйте достаточно часто — и получите либо нового Охотника, либо ещё один труп. Потери среди новобранцев у Кровавых Охотников очень высоки, и, если честно, перед лицом всепоглощающей зависимости им нет до этого дела.

Арсенал Кровавого Охотника похож на снаряжение большинства коллег — с несколькими заметными отличиями. Многих тянет к инструментам мясника, топорикам и мясницким крюкам: хотя бы ради устрашающей эстетики — обращаться с вампирами как со скотом на бойне. Некоторые утверждают, что один из отцов-основателей верил в это так глубоко, что его мясницкий крюк стал святым символом, выражением его веры.

Самый ценный предмет наследия — сангвиническая фляга: на сайте это грань «Сангвиническая фляга» (Sanguine Flask), вариант «Артефакта» с перком «Сангвиническая консервация» (Sanguine Preservation). Обычная вампирская кровь из медицинских пакетов утоляет жажду, но хранится считанные дни даже в холодильнике; особым образом сохранённое «кровавое вино» во фляге живёт неделями и служит фокусом, открывающим Кровавому Охотнику доступ к его граням-дарованиям. Свои фляги Охотники берегут от солнца и повреждений так же рьяно, как собственное бьющееся сердце. Или, как сказали бы сторонние наблюдатели, — как наркоман бережёт последнюю, отчаянную дозу.

Из-за репутации наследия при общении с другими охотниками уместны недостатки «Подозреваемый» (Suspect), «Изгой» (Shunned) или «Ненавидимый» (Despised). Связь с историей наследия отражает предание «Кровное братство».

Лучше уж человек у руля, чем кровосос, — но Уоллесу Махди (Wallace Mahdi) эта истина далась тяжело. Этот (Не)везучий Ублюдок — архетип проводника «(Не)везучий Ублюдок» — почти двадцать лет был невольным цепным псом вампира-информатора своей ячейки, пока не прозрел и не вонзил в него кол. Слава Карпенко (Slava Karpenko) был жестоким вампиром, мнившим себя тактическим гением: он «щедро» делился знаниями с Кровавыми Охотниками, а доверие Уоллеса заражало остальных. Но в конце концов даже Уоллесу пришлось признать, что слишком много охотников погибло, следуя указаниям этого Кровавого Соглядатая — архетип проводника «Кровавый Соглядатай» — о том, какие цели важнее. Просто спустить курок было мало: Уоллес заманил наставника в ловушку, и охотники распяли его на ржавых мясницких крюках, заставив хитрую тварь смотреть, как самый преданный слуга пьёт его кровь.

После того как Уоллес прикончил Славу и наполнил его кровью свою сангвиническую флягу, никто в наследии больше не сомневался в его верности Охоте. И всё же Уоллес по сей день искупает былую слабость: на его дублёной спине вытатуированы имена охотников, погибших под его началом. Он разбирает новые дела и распутывает ущерб от двух десятилетий, когда охотников посылали не за самыми опасными тварями, а за личными соперниками вампира-информатора. Преданность Охоте и готовность отвечать за прошлые ошибки снискали ему уважение, и этот лидер чернокожей общины фактически возглавляет Кровавых Охотников со смерти Сильвии.

Кровавые Охотники часто оказываются на следу торговцев людьми, перемещающих живой товар, как скот. Этот навык они отточили потому, что именно так вампиры обращаются с людьми — особенно с носителями редких групп крови, — но (не)удивительно, как часто теми же методами пользуются вполне земные преступники. Экспертиза в устройстве работорговли то и дело сталкивает наследие и с обычными, человеческими ужасами.

Горстка Кровавых Охотников продвигает так называемую «доктрину пастыря»: наследию следует захватывать вампиров живьём и бесконечно сцеживать их кровь по требованию. Большинство считает идею чудовищной — не только из этических соображений (до которых кровавым наркоманам, положим, дела мало), но и из-за риска побега. Тем не менее среди радикалов идея набирает вес.

Мир, полностью очищенный от вампиров, — утопия. Но мир, где кровососы загнаны обратно в тень и отчаянно кормятся крысами, — вот мечта. Большинство Кровавых Охотников скажет, что дело в возмездии и восстановлении законов природы, но жестокая правда в другом: многие хотят поменяться местами и испытать упоение властью над вампирами — тем самым страхом, который те внушали людям. Дай любому из них шанс — и он воссядет на трон, повелевая вампирами, в короне, с которой капает кровь.