Путь Катари / Path of Cathari

Философия

Предпосылка Пути Катари в том, чтобы его последователи внимали Зверю, покуда тот побуждает их упиваться собственной природой и не оставлять несовершённым ни одного злодеяния. Со стороны они могут казаться пустыми гедонистами, потакающими низменным порывам, — и да, каиниты этого Пути действительно упиваются своей злой природой. Но в сердцевине Пути лежит философия дуалистического мира, в котором вампиры — одно из проявлений тьмы. Проклятые — они и есть проклятые, и вести себя соответственно им только на руку. В Шабаше у этого Пути больше последователей, чем у любого другого. Его легче всего принять вампиру, чью Человечность уничтожил шавелхединг — массовое Становление, когда новообращённого закапывают в неглубокой могиле: Путь разом и оправдывает, и поощряет пережитые им ужасы. Правда, высшие ступени Пути и его духовные откровения таким каинитам обычно недоступны. Для тех же, кто действительно воплощает Путь, философия предлагает иерархию грехов, изощрённую не хуже любой соломоновой гоетии. И хотя рядовая масса альбигойцев производит впечатление вопящих демонов, каждая мерзость служит своей цели — понимают это сами разносчики греха или нет. Дьяволы плоти не морят Зверя голодом: они купают его в излишестве.

Заповеди

1. Испытай всякий порок, доступный Проклятому, — от того, чтобы вселять страх в других, до жестокости и до передачи власти Зверю.
2. Роль твари, стоящей вне смертной морали, предопределена. Прими её, исполни своё назначение и веди других к проклятию или гибели.
3. Поддавайся всякому искушению; отдайся уловкам Зверя без остатка.

В хрониках

Последователи Пути Катари не отличаются тонкостью — если только не действуют как соглядатаи или лазутчики, — а ритэ, которые они проводят, и сама их нежизнь пронизаны роскошной пошлостью. От гедонистической оргии, где каиниты пожирают одурманенные сосуды, до пропитанных кровью обрядов в осквернённых святынях, устроенных в открытую насмешку над любым вероисповеданием: альбигойцы обожают действа, оскверняющие их самих и смертных, которым в итоге достаётся страдать. Они с удовольствием подыгрывают расхожим представлениям о мирском зле, изображая из себя то шабаш вопящих ведьм, то похотливых выродков, то вандалов Дьявольской ночи. Как секта Шабаш почти не стесняется использовать альбигойцев как пушечное мясо для своих кровавых нужд. Сами альбигойцы об этом в целом знают и не особенно возражают: новых всегда можно наделать, а уцелеют они или встретят окончательную смерть — дело предопределения. Философия Пути отводит место и смысл каждому поступку вампира, наделяя значением всякое низменное действие и всякий саморазрушительный порыв. И конечно, фанатик, уверенный в своём месте в аду, приводит в ужас всякого, кто с ним столкнётся, — что делает альбигойцев отличными ударными частями против ничего не подозревающих смертных, которым не посчастливилось оказаться на пути Войны Геенны. Вдали от фронта альбигойцы — великие искусители, барыги и посредники, обожающие случай унизить добродетельного (а то и не слишком добродетельного). Шабаш обычно не вкладывается в хитрые схемы и сети долгов, но у беззаконных альбигойцев, по иронии, водится сколько угодно смертных и даже Сородичей, обязанных им за прошлые удовольствия. Последователи этого Пути могут даже вернуть себе румянец жизни, чтобы полнее насладиться плотской интерлюдией, — особенно если потом смогут поплескаться в чужом страдании.