Малкавиан / Malkavian

Обследовав Детей Малкава, психиатры диагностировали бы у одного из них шизофрению, у другого депрессию, у третьего обсессивно‑компульсивное расстройство или посттравматический синдром. У кого‑то даже всё перечисленное одновременно. В чём‑то они были бы правы — малкавиане действительно подвержены всем этим недугам. Но в то же время они вовсе не больны. Это безумные мудрецы, о которых немало сказано в поэзии — причина их помешательства в том, что им открыто слишком многое. Они понимают мир лучше других, чувствуют острее и не справляются с наплывом эмоций. Кровь способна вернуть им душевное равновесие — но лишь на время.

— Жанетт, мы не клоуны. Мы тут не для того, чтобы веселить других Сородичей.

— Чушь собачья. Именно для этого. Пусть смеются, пусть плачут, пусть станут мокренькими от наслаждения — или стыда…

— Ты позоришь наш клуб. И весь клан! Были времена — к нам приходили за советом и предсказаниями. Военные стратегии выстраивали с нашей помощью.

— Ну, расслабься, Тереза. Не будь такой занудой. Мы всегда были шутами.

— Шуты в былые времена служили Принцам. Были для них глазами и ушами при дворе.

— Ну так а мы разве нет? О боже! Короткая юбка, яркий макияж — и ты думаешь: да она просто шлюшка. Так, что ли?

— Да, я так думаю. Хочешь сказать, что я не права?

— Права, конечно, но как думаешь, сколько бесценной информации я извлекла из того гуля, пока мы трахались? Или из опального чернокнижника, которому я помогла расслабиться? Или из Принца Лакруа, пока он прыгал на мне? Вверх‑вниз, вверх‑вниз!

— Ты… Боже, ты отвратительна. Я собираю информацию, погружаясь в видения, пробуя кровь на вкус, проводя долгие задушевные беседы. Я заключаю сделки. Я читаю по глазам всё то, что от меня пытаются скрыть.

— Ты носишь деловой костюм, а я чулки и мини‑юбку, вот и вся разница. Все мы в клане чокнутые, но, чёрт возьми, если это помогает нам отбросить условности и добиться результата, не побоявшись запачкать руки, — прекрасно! Пусть будет хоть сто психических расстройств, хоть двести. Люблю коктейли, даже если вместо шейкера — моя голова.

— Со мной, в отличие от тебя, всё в порядке. Это ты у нас «с особыми потребностями».

— О‑о‑о, да ладно! Ты скучаешь по папочке не меньше, чем я.

— Заткнись. Заткнись! Хоть на одну ночь прекрати разглагольствовать о том, что все мы умалишённые, и попытайся сконцентрироваться на нашем деле!

— Прости, сестрёнка. Похоже, мы воплощаем две противоположные стороны малкавианской природы. Оракул и психопатка. Да мы отличная команда!

— Я тебя ненавижу.

— Ты нас ненавидишь.

— Мы нас ненавидим.

— Я тебя люблю.

— Я меня тоже люблю

Представление о том, что Клан Луны — это пёстрая компания безумцев, между которыми нет ничего общего, появилось очень давно. Глядя на малкавиан, другие Сородичи рассуждают так: «Они все одинаково сумасшедшие, так кому какое дело, откуда каждый из них родом?» С точки зрения самих малкавиан, происхождение очень важно. Да, они могут дать Становление смертному любого пола из любого социального слоя, возрастной или этнической группы, но каждый из кандидатов будет обладать некой особенностью, видимой только детям Малкава.

Один из талантов, способных привлечь внимание клана, — это способность воспринимать то, чего не увидишь глазами. Если ты занимаешься толкованием снов, общаешься с духами или безошибочно предсказываешь будущее — тебя заметят. Для малкавиан ты словно яркий свет в ночи, возбуждающий интерес каждого, кто его увидит. Другой талант, который малкавиане высоко ценят, — это интуиция. Неважно, в чём она выражается. Это может быть как исключительная чуткость и умение сопереживать, так и способность улавливать тончайшие нюансы в сложных научных проблемах, и даже просто навязчивое желание находить ответы на философские вопросы. Поскольку интуиция часто связана с определёнными видами деятельности, в клане довольно много академиков и докторов наук — особенно в области психиатрии и психологии. И, наконец, третья категория людей, привлекающая Клан Луны, — это «увечные»: индивидуумы, которые пережили изменившую их тяжёлую психологическую травму или просто от рождения слегка оторваны от реальности. Малкавиане полагают, что подобных людей достаточно немного подтолкнуть, и им откроется совершенно новая действительность. Они не считают «увечных» обузой для клана — напротив, видят в них огромный потенциал.

У каждого малкавианина после Становления развивается психическое расстройство — возможно, усугубляется то состояние, в котором он пребывал и раньше, или появляется новый психоз. Создаётся впечатление, что их мышление и поступки подчиняются какой-то иной, потусторонней логике. Невозможно определить, когда их психическое состояние проявит себя деструктивно, а когда позволит решить проблему, взглянув на неё с необычной стороны. Другие Сородичи, как правило, чувствуют себя неуютно, зная, что среди них есть малкавианин. Членов клана считают непредсказуемыми маньяками, чьи гениальные озарения редко стоят того, чтобы терпеть их безумные выходки. Некоторые малкавиане утверждают, что в их сумасшествии есть система, что все они связаны психически, находятся на одной волне и разделяют некое общее сверхсознание. Те, кто знает о существовании этой связи, называют её паутиной, а в последнее время ещё и сетью

ДОМИНИРОВАНИЕ. Для некоторых малкавиан это способ вытеснить из сознания жертвы все отвлекающие факторы, завладеть её вниманием безраздельно; другие применяют печально известное Помешательство, чтобы вызвать психоз или усилить уже существующий. И пускай для кого-то влезть в голову смертного — не более чем забавный эксперимент, способность заставить сосуд добровольно отдать свою кровь заметно облегчает клану выживание.

СОКРЫТИЕ. Малкавиан предпочитают скромно умалчивать о том, что владеют этой Дисциплиной. Ни к чему лишний раз напоминать об этом другим Сородичам. А применяют они её по-разному: кто-то подсматривает из укромного уголка за посетителями Элизиума или подшучивает над Принцем, а кто-то прячется в тенях человеческого жилища, бродит по коридорам больницы или пансионата и тихонько наблюдает за спящими, прежде чем приступить к трапезе.

ЯСНОВИДЕНИЕ. С помощью этой Дисциплины малкавиане усиливают свои органы чувств — обостряют зрение и слух до невероятных пределов — или используют её для того, чтобы проникнуть в сознание смертного: узнать о его страхах, слабостях и иллюзиях, чтобы бессовестно сыграть на них, прежде чем приступить к еде. Редкий малкавианин не предлагал смертному «поговорить об этом», чтобы спустя десять минут упиваться нектаром из вен рыдающей жертвы.

Каждый из потомков Малкава несёт в себе его проклятье и страдает по меньшей мере от одного психического расстройства. Сородича могут преследовать галлюцинации, посещать видения необычайной яркости или мучить какие-то другие необъяснимые странности — в зависимости от его прошлого и его душевного состояния в момент смерти. Изъян выходит на передний план в случае кровавого провала или под воздействием одержимости. Вдобавок к штрафам, которые накладывает на персонажа та или иная одержимость, малкавианин также должен будет до конца сцены уменьшить пул всех действий одной из категорий — социальной, физической или ментальной — на количество d10, равное тяжести изъяна. Как именно проявляется душевный недуг Сородича и какая категория действий при этом будет затронута, игрок должен решить вместе с рассказчиком при создании персонажа.

Малкавиан видит, слышит и ощущает то, чего в реальности просто не существует – или, во всяком случае, чего он не замечает в обычных условиях. До окончания сцены Малкавиан получает штраф -2 к проверкам Ловкости, Манипулирования, Смекалка, Самообладания и сопротивления безумию страха.